СЦЕНА СЕМНАДЦАТАЯ

Евгенио и те же.

Евгенио. Что за шум?

Д. Марцио. Нет, в табаке я не уступлю никому,

Деандро. Что ж обед?

Евгенио. Сейчас будет готов.

Д. Марцио. Придет пилигримка?

Евгенио. Нет, не хочет.

Д. Марцио. Ну, синьор любитель табаку, зовите вашу синьору.

Леандро. Иду. (Про себя.) Если за столом будет то же, я его тарелкой в

морду. (Стучит к танцовщице.)

Д. Марцио. А ключа у вас нет?

Леандро. Нет, синьор. (Дверь отпирают. Леандро входит.)

Евгенио. Как неприятно, что эта пилигримка итти не хочет!

Д. Марцио. Хочет, чтоб ей кланялись.

Евгенио. Говорит, что она решительно в первый раз в Венеции.

Д. Марцио. Ну, мне этого не скажет.

Евгенио. Вы верно знаете, что она та самая?

Д. Марцио. Вернейшим образом. Ну, да вот вам - я только немножко

поговорил с ней, а она уж и к себе приглашает... Но я не пошел, чтоб не

обидеть друга.

Евгенио. Вы говорили с ней?

Д. Марцио. Еще бы!

Евгенио. Она вас узнала?

Д. Mapцио. Как меня не узнать? Кто ж меня не знает?

Евгенио. Так вот что: подите вы, позовите ее.

Д. Марцио. Если я пойду, для нее будет подозрительно. А вы вот что

сделайте: подождите, когда подадут на стол, идите к ней и ведите ее без

разговора.

Евгенио. Я сделал все, что мог; но она мне решительно сказала, что не

пойдет.

Слуги из гостиницы носят скатерти, салфетки, тарелки, приборы, вино, хлеб,

посуду и кушанье в лавку Пандольфо, возвращаются и опять проходят несколько

раз.